Ольга Бубич — Полароид: факты и графика

[ A+ ] /[ A- ]

«Моей главной задачей было создание камеры,

которая стала бы частью вас».

Эдвин Лэнд, основатель компании «Полароид»

Вклад «полароида» в формирование визуальной культуры прошлого века сложно переоценить. Известно, что в 1960-х годах основатель компании «Полароид» и кумир Стива Джобса — Эдвин Лэнд в целях рекламы новой камеры попросил более 800 фотографов с мировыми именами сделать, пользуясь его техническим изобретением, моментальные снимки. Успех оказался поистине ошеломительным и в культурном, и в экономическом плане. Был собран архив из 4,5 тысячи полароидов, сделанных мастерами от Анселя Адамса до Роберта Мэплторпа. А к концу 60-х примерно половина американских семей имела в собственности и активно использовала саму волшебную фотокамеру, экономя средства на пленку и печать. В прессе же изобретение мгновенной фотографии называли «эстетическим событием», позволившим обыкновенным людям, которые видят в окружающем мире художественную ценность, «получить новую среду для самовыражения».

Кроме того, под «полариод» в свое время приводили целую философскую основу, подчеркивая тот факт, что он позволяет взглянуть на человеческую жизнь как на единство неповторимых моментов и мгновений, любой из которых по-своему уникален. Уникален ведь и каждый полароидный снимок сам по себе: он существует в единственном экземпляре, одновременно сочетая и позитив, и негатив.

Живя в другом полушарии, белорусы получили в распоряжение чудо-аппарат только в начале 90-х прошлого века. До этого времени, как отмечает фотограф Михаил Гарус, наши мастера могли почерпнуть знания о «полароиде» «только из редко встречающихся зарубежных фотожурналов, да иных фантастических фильмов». Но, как более 60 лет назад, так и сегодня аппарат «полариод» вызывает у тех, кто когда-либо держал в руках эту странную квадратную конструкцию с окошком для вывода лощеных снимков, ощущение вовлеченности в шаманское действо. «Процесс и момент получения снимка сравни Чуду, — признается белорусский фотограф Максим Досько, неоднократно работавший с «полароидом». — Изобретение техники моментальных отпечатков такое же эпохальное событие, как и изобретение фотографии вообще. А Эдвин Лэнд, без сомнения, гений».

Какова же роль системы получения моментальных снимков в визуальной среде Беларуси? Камера, которая претендует на то, чтобы «стать частью вас» вступает в контакт с объективной реальностью, и здесь каждый из фотографов начинает по-своему устанавливать правила игры.

Ренессанс дагерротипа

Алексей Шинкаренко и «Белорусская фактография»

Минский фотограф и основатель «Школы фотографии» Алексей Шинкаренко работает с техникой получения мгновенных снимков с осени 2007 года, собрав около 140 снимков в несколько частей основной выборки, объединенной названием«Белорусская фактография». «Выжимки» серии демонстрировались в формате групповых выставок в Литве и Польше, а также в выставке в галерее «Ў» в Минске. В настоящее время 33 копии полароидов, вошедших в сери, можно увидеть и в Киеве, Украина, в арт-пространстве «Квартира 57».

Сам Алексей Шинкаренко объясняет, почему он обратился к «полариоду» следующим образом: «Для меня это уникальный отпечаток, содержащий в себе символ дагерротипа. С дагерротипом его роднит то, что он также существует для некоего интимного контакта. Ты смотришь на снимок один на один, свою роль играют острота угла и рядом присутствующие поверхности. А тебе самому приходится очень точно сфокусироваться, концентрируя внимание на попавшем в руки объекте. Я думаю, что когда Лэнд делал свои первые полароиды – это был своеобразный ренессанс дагерротипа, его римейк в цветном виде. И меня это сегодня привлекает».

Достоинства и специфику полароидов Алексей также находит в их «несовершенной визуальности». Именно она, по мнению фотографа, как раз придает моментальным снимкам художественную эстетику. Полученный непредсказуемый результат скорее ближе к живописи по цветам, эффекту перенесенного пигмента и самому процессу рождения снимка. Интересно, что это интуитивное подсознательное движение в сторону определения моментальной фотографии как жанра изобразительного искусства приводит Алексея Шинкаренко к объяснению того факта, что в мировой практике уже давно профессия «фотографа» находится в ранге многозначного термина «artists» («художник»):

«Я обратил внимание, что в последней [киевской] выставке куратор Александр Михед, с которым мы работали, не использовал слово «фотограф». Он говорил обо мне как о «белорусском художнике». В мире вообще сегодня чаще употребляется термин «artist», а фотография в таком контексте выступает как «artist media». Мне кажется, что сегодня полароид имеет смысл использовать фотографу, если он хочет подчеркнуть художественную эстетику, а художнику, если для него важны моментальность и документальность полученного отпечатка».

Долгосрочный проект Алексея Шинкаренко носит название, заимствованное из формального советского дискурса. Фотограф отмечает, что его визуальная «фактография» возникла как «ссылка на советскую идею объективных историй, созданных через соединение фактов». Алексей отмечает, что в СССР осуществить этот замысел в полной мере не получилось, так как, в конце концов, «объективные цепочки фактов, собранные крайне субъективно», превратились в мощный инструмент пропаганды и манипуляции.

«Фактография» на белорусской почве используется Алексеем как «мостик», которым он подчеркивает свою интерпретацию происходящего сейчас в нашей стране – соединение советского с настоящим белорусским. «Это рефрен к советской истории, которая, на мой взгляд, где-то в данный момент воспроизводится. То есть мы ее как бы переживаем снова. Я же своим проектом пытаюсь выразить свое ощущение о белорусском. Говоря о белорусском, говорю в первую очередь об особом отношении к пространству и месту человека в нем, об отношении к понятию «время», об ответственности за совершенные поступки. Для меня, прежде всего, важен вопрос передачи своих переживаний белорусского».

Объективность полароида, по мнению Алексея Шинкаренко, проявляется в его «одноступенчатости», отсутствия дополнительных искажающих, интерпретирующих процессов, которые присутствуют при работе с пленкой: «Ты прямо, вот сейчас, в момент, когда у тебя еще пульсирует в голове визуальный образ, который ты воспринял перед тем, как нажать на кнопку, уже держишь отпечаток. Возникает стыковка, она вроде как дает возможность сказать: «Да! Это вот оно!». Это то, что перед твоими глазами сейчас происходило, это объективный факт, его никто не интерпретировал, не печатал, придумывая, как это должно выглядеть».

Более того, в своем проекте Алексей сознательно усиливает претензию на объективность полученного снимка, делая подробные подписи с указанием точного, до минуты, времени, даты и места съемки. «В самом названии проекта присутствует слово «факт», что указывает на то, что я работаю с фактической репликой, — комментирует Алексей, — Это некое присутствие кода, метки, задающей вопросы об объективности. В проекте мне важно, чтобы у зрителя появилось много вопросов, на которые он может сам для себя найти ответы, и это его вдохновит. Один из вопросов – баланс между объективным и субъективным. Полариод – это прямая копия, но все равно копия, и нужно задаться вопросом: насколько все-таки эта копия может хранить в себе признак настоящести».

Новая техника для новых проектов

Михаил Гарус и «Inside»

Другой минский фотограф – Михаил Гарус – обращается к технике моментальной фотографии, подчеркивая ее способность полностью исключить вмешательство в процесс формирования сфотографированного изображения. «Если что-либо не вполне устроило, оставалась единственная возможность: понять причины своей ошибки и попытаться тут же все переделать. Именно благодаря этой особенности вернулось уже подзабытое понимание истинного ощущения себя в качестве настоящего фотографа. Того, который тщательнее отбирает фотографируемые сюжеты, продумывает, как именно будет лучше их изобразить. И совершенно не надеется на возможность что-либо поправить в дальнейшем».

Михаил признается, что первые опыты постепенно привели его к понимаю того, что «новая техника требует работы с совершенно новым проектом». Именно таким проектом стал для него «Inside» — проект, где предельной простой, по мнению фотографа, замысел сочетается с простой, мгновенно дающей результат, техникой.

Серия полароидов серии «Inside» демонстрировалась в рамках коллективной выставки «Ступени» в галерее «Университет культуры» в феврале-марте 2013 года. «Inside» — сюрреалистическая история похождений бумажного красного конуса, символический намек на неназванные объекты и события жизни любого человека.

Михаил поясняет, что выбор цвета и фигуры главного героя визуального повествования был абсолютно условным: «Красный лист бумаги случайно попался под руку, когда делался первый снимок. Затем осталось только продолжать. Малопонятный конусообразный объект яркого цвета вошел в каждый кадр, независимо от того, обращает ли он внимание остальных участников сцены или нет, или даже их там и нет вовсе. Он делался неким символом пока не изученных объектов/субъектов и иных явлений, постоянно присутствующих в нашей жизни, часто даже при полном нашем безразличии к их существованию». Интересно отметить подчеркнутую обыденность, характеризующую сюжетные линии снимков серии «Inside». Мы видим непостановочные жанровые сценки из жизни обыкновенного человека: вот люди веселятся на семейном празднике, вот расслабляются в бане. Неизменно присутствующий конус тревожен и даже зловещ – он надоедливо объективен, неизменен по форме и цвету, как нестареющий персонаж мистической саги Бергмана.

Активное прошлое в «чистом» мгновении действительности

Максим Досько и «Instant»

Для еще одного белорусского фотографа – Максима Досько — полароид «Fuji Instax» послужил стимулом философских рассуждений о времени, инструментом для понимания и осознания его сущности, а также способности фотографии с ним работать. «По моему мнению, остановленного времени на фотографиях нет, — признается Максим, — Есть остановленное, запечатленное мгновение действительности, которое уже представляет собой активную субстанцию, существующую вне его. Это «активное прошлое» смотрит на нас с фотографий и кажется, вглядывается в нас, интересуется нами, настоящим, своим продолжением еще больше, чем мы интересуемся им».

«Однако время работает в фотографии и фотография перестает быть лишь изображением, тогда, когда есть непосредственная связь с тем, что снято, то есть когда в кадре что-либо или кто-либо нами не просто узнаваемы, а знакомы и близки. Время глубоко вплетено в нас самих».

Как и Алескей Шинкаренко, Максим Досько отмечает меньшую степень вмешательства фотографа в создание снимка, что позволяет получить «чистое» мгновение действительности»: «Фотография появляется сразу, здесь и сейчас, никто в ее создание не вмешивается. Автор не влияет на конечное изображение, он лишь обрисовывает границы запечатляемого в видоискатель. Нет промежуточных стадий получения негатива, печати, кадрирования, где проявляется это влияние. Сокращается временная дистанция между впечатлением от увиденного до нажатия на спуск и получением готового изображения. Моментальный снимок получается путем прямого контакта с реальностью, контакта посредством света, отраженного от предметов. Сиюминутность, вещественность, одностадийность моментального отпечатка позволяет словить существо прошлого».

Рассматривая полароиды серии «Instant», где Максим Досько останавливает свой объектив на символах простой, как в детстве, реальности коллективного бытия белоруса, мы удивляемся, насколько интимными и важными предстают перед нами кем-то душевно разбитые клумбы в городском парке, грустная синяя голубятня, романтический, слегка потерянный, бетонный пирс. Всегда молчаливые и незаметные вещи урбанистических будней на полароидах Максима Досько кажутся уникальными, избранными, обладающими неповторимым характером и памятью. Тот самый художественный флер 60-х, чьего-то очень личного детства, автоматически перемещает зрителя в позицию вуайериста, случайно открывшего чужой фотоальбом, забытый на подоконнике. Так, если Алексей Шинкаренко использует уникальность мгновенного снимка как максимально объективную копию реальности, у Максима Досько такой снимок – интимный объект, более близкий по эстетической и психологической нагрузке к оригинальному замыслу Лэнда.

Сам Максим признается, что для него полароиды не только являются доказательством факта увиденного и сфотографированного, но и обеспечивают сохранение связи с моментом реальности. «Я оформил полариоды в альбомы, храню в самом сохранном месте дома, достаю и перелистываю, пересматриваю. Для меня эти альбомы теперь формируют некий новый мир, свой собственный, особенный, который будет теперь существовать всегда со мной. Это как океан моего личного Соляриса…».

Полароиды — домашние радости, фотографии «на память»

Юлия Журавская

Легкими и тоже очень личными кажутся полароиды выпускницы «Витебских фотомастерских» Юлии Журавской. Витебско-питерский фотограф избирает свой способ взаимодействия с реальностью: спонтанный, сродни ломографии, подход к визуальной фиксации эмоционального переживания, отсутствие претензии на передачу фактической информации и безграничная свобода самовыражения. «Любую фотографию я делаю с внутренним страхом, переживанием и одновременно возбуждением. Я не могу передать это чувство, и уж тем более я не готова и не хочу его анализировать. Ты делаешь кадр, находясь в определенном эмоциональном состоянии. Если бы он был сделан на пленку, то пришлось бы ждать какое-то время, когда ты проявишь ее, отсканируешь, а тут ты с этим же ощущением счастья получаешь почти сразу то, что ты видишь. Есть сиюсекундность. Ощущение здесь и сейчас».

«Мои полароиды – домашние радости, фотографии на память. А фотография – это, прежде всего, история моей жизни. Это люди, которые меня вдохновили на что-то. Исследуя их, я исследую себя, предпринимаю попытку понять, осознать себя в новом окружении. Я люблю человека в своем кадре, хочу наполнить этим его, запомнить. Созерцать и чувствовать с человеком в единый момент и практически дышать в унисон».

***

Скользя по шкале объективного/субьективного, проекты каждого из представленных в заметке фотографов по-своему решают, какие визуальные подсказки преподносить зрителю для понимания их идей. Однако, избрав как средство диалога моментальные снимки-полариоды, все они автоматически подчеркивают уникальность как запечатленного момента времени, так и помещенного в рамку объекта.

Уникальность эта, в свою очередь, может преподноситься по-разному. Она может быть представлена как синоним объективного факта («Белорусская фактография»), сюрреалистическая игра, балансирование между подчеркнутой простотой обыденности и объективностью многозначного символа («Inside»), интимное сингулярное переживание «чистого» мгновения («Instant») или спонтанное эмоционально-насыщенное желание остановить и запомнить момент «здесь и сейчас» (полароиды Юлии Журавской).

И если один из неизменных активных пользователей «полароида» – Энди Уорхол – когда-то заявлял, что в будущем каждый может быть известным 15 минут, то можно с уверенностью утверждать, что излюбленный инструмент съемки «отца поп-арта» – удачный способ подарить вечную славу любому случайному мгновению.

Ольга Бубич 2013

Статья на znyata.com: http://www.znyata.com/o-foto/polaroid.html